Мария Ягодина из Петербурга в 22 года взяла под опеку ребенка с тяжелой инвалидностью и выходила его

9 февраля 2015

«В подростковом возрасте я посмотрела по телевизору передачу, в которой рассказывали про Нижнеломовский дом-интернат. Это был очень живой и честный репортаж. Автор передачи просто снимал ребят, как они живут, рассказывал их истории.

После просмотра со мной случилась истерика, мама всю ночь отпаивала меня валерьянкой. Я никак не могла понять, почему я не там, не в детском доме, почему я не могу быть с этими детьми, не могу помогать им. Уже тогда я почувствовала – в них есть что-то, что мы в себе давно и практически безвозвратно потеряли, сокровище, которое в другом месте не найти.    

Это сокровище я нашла в Андрее. Слепой от рождения, с диагнозом «множественные нарушения и тяжелая умственная отсталость» он прямо из дома-ребенка в возрасте 5 лет попал в Павловский дом-интернат. Оттуда я его и забрала.

Поверьте, те качества, которыми обладают такие особенные дети как Андрей, нам, здоровым людям, сложно сохранить. У них абсолютно чистое восприятие, меньше страха, больше любви к жизни, больше правды. Им нет нужды врать и притворяться. Им не за чем и не перед кем это делать. Поэтому очень хочется, чтобы наши миры больше соприкасались, чтобы людей с особенностями было больше среди нас. 

О выборе профессии

Еще живя в своем родном городе – в Новороссийске, я стала волонтером в местном доме малютки. Конечно, город у нас маленький, и там не очень распространено чем-то подобным заниматься. Но, как я уже сказала, меня эта тема сильно заинтересовала. Поэтому сразу после окончания школы я пришла в детский дом и сказала, что хочу работать у них. Они думали, что я пару недель похожу и успокоюсь, но не тут-то было. Я к ним проходила 2,5 года, после чего они спросили: «Маша, на кого ты учишься?» Я говорю: «На финансиста». А они мне: «Маша, если ты действительно хочешь работать с детьми, то тебе твое образование финансиста не поможет!» Воспитатели мне рассказали, что есть профильная специальность – дефектолог. Это социальный педагог, который работает с детьми с разными нарушениями. Решение я приняла быстро. Мама, конечно, была в шоке. Она-то так надеялась, что я стану финансистом или еще кем-нибудь толковым. Но переубедить меня было нельзя: через некоторое время я бросила свой финансовый институт и уехала в Петербург – учиться на дефектолога.

О месте мечты

В Петербурге я поступила на заочное отделение и стала искать работу. Конечно, мне сразу хотелось работать по специальности, хотя у меня на тот момент не было закрыто еще ни одной сессии. А, само собой, везде требовались люди, которые что-то знают и умеют. Так я долго и безрезультатно искала, пока случайно не прочла на автобусной остановке объявление от «Перспектив». Там было написано, что благотворительная общественная организация набирает международную команду волонтеров для работы в психоневрологическом интернате со взрослыми или детьми в Павловске. Так я попала в Павловский дом-интернат №4. Когда я приехала туда впервые, мне показалось, что это место моей мечты. Это, конечно, странно звучит. Но это так. На самом деле, там ничего особо романтического нет, напротив, все очень жестко и местами даже страшно. Но, видимо, я так давно знала, чем хочу заниматься, что, когда я оказалась там, моему счастью не было предела.

Об Андрее

В Павловском интернате я стала волонтером в группе из 13 детей. Андрей тоже был в этой группе. Общаясь с ним, я замечала, что он понимает больше остальных детей. Это при том, что на тот момент все они были приблизительно на одном уровне развития, никто из них не разговаривал, никто не умел ходить, они только лежали в своих кроватках словно новорожденные…

eQvB2Aw3uo0 Андрею тогда было уже 9 лет. Я подумала, что, скорее всего, если у него будут другие условия, он сможет развиваться намного лучше. Потому что 24 часа в кровати – это не условия. Это, к сожалению, сравнимо с концлагерем и ничего здесь не поделаешь, никак эту ситуацию не приукрасишь. К тому же, у Андрея была возможность научиться ходить, если бы с ним ходили. Физических ограничений у него не было. Я поняла, что у него есть шанс. В его потребностях не было ничего невозможного. И я знала, что даже будучи одинокой 20-летней девушкой, я смогу дать ему все необходимое. Ему не нужно было специальное лечение, не нужны были специальные приспособления или серьезная реабилитация. Все, что ему было нужно, это выйти за стены интерната. Вот так, уже через три месяца после того, как я начала работать в Павловске, я оказалась в городских органах опеки с намерением забрать Андрея к себе. Там меня выслушали и сказали: «А вы знаете, что из этого детского дома не усыновляли детей уже лет 30?» Но меня это не волновало. Я уже не могла отказаться от своего решения.

О благоприятном решении вопроса

Три года я ходила по разным организациям, которые помогают устройству детей в семью, общалась с психологами. Но на деле все упиралось в главный вопрос – квартирный. Чтобы забрать Андрея, мне нужно было жилье и регистрация в Петербурге. Решить эту проблему мне помог один из благотворителей «Перспектив». Он уже 20 лет помогает организации. У него как раз было свободное жилье – однокомнатная квартира, в которой он позволил нам бесплатно жить. Так все сдвинулось с мертвой точки. Дальше мне оставалось только получить документы. Это было уже не так сложно. Через некоторое время Андрей оказался у меня. Вот уже четвертый год мы живем вместе.

t5xTj-s-chA

О трудностях и успехах

Конечно, первое время было не просто. У меня никогда не было детей. Поэтому я столкнулась со всеми трудностями, которые возникают, когда появляется ребенок в семье. По своему развитию Андрей был как новорожденный. Хотя внешне выглядел на пятилетнего ребенка в свои 12. Первое слово Андрей смог повторить через месяц. Так я поняла, что речевых проблем у него нет. А когда начинает развиваться речь, то и мышление развивается. Все происходит по тем же законам, как и у обычного маленького ребенка, который учится говорить. То же самое с ходьбой: через полгода Андрей научился ходить. Сейчас у Андрея развитие трехлетнего ребенка. Конечно, ребенка с особенностями. Он не все может выразить, но практически все понимает. У него все происходит очень динамично. Ни один врач, ни один педагог не мог сказать, что так будет. Все говорили, что в 12 лет ребенок не может научиться говорить и не может развиваться, время упущено. Но случай Андрея доказывает, что это не так. Каждый месяц я удивляюсь его успехам. Это очень вдохновляет.

О реакции семьи

Когда мои родители и друзья из Новороссийска узнали об Андрее, это было очень показательно. У них был шок, страх, непонимание, неприятие… Но все изменилось ровно в тот момент, когда Андрей впервые перешагнул порог их дома. Поверьте, все, кто знают Андрея сейчас, очень рады этому знакомству. Муж Валерий тоже не сразу принял мое решение взять мальчика. Но, как он говорит, ему пришлось смириться. Кстати, сейчас он, как и я, работает с детьми в «Перспективах». Он инструктор по лечебной физкультуре. Больше того, сейчас мы с Валерой думаем о новых приемных детях. Мы с радостью бы развивали эту тему, но пока упираемся в пространственные ограничения. В той квартире, в которой мы живем, нам по метражу не положено больше приемных детей. Но в планах это есть.

О заветном желании

Мне недавно мама сказала, что нужно загадывать не «пусть все будет хорошо», а что-то конкретное. Так вот, мне хочется, чтобы моя семья росла, и чтобы все в ней были живы и здоровы. Я считаю, это самое главное».