Инспектор по делам несовершеннолетних из Амурской области Татьяна Голубцова удочерила девочку из семьи, с которой работала

22 января 2016

«Сейчас нашей Сонечке два года, а когда я ее увидела впервые, ей, наверное, и месяца не было. Девочка понравилась, но цели – именно ее взять в семью – я не ставила. Так сложились обстоятельства.

О лишении родительских прав

Биологическая мать Сони постоянно была в поле зрения инспекции по делам несовершеннолетних. Четыре года назад ее уже лишили прав на двух детей. О том, что она вновь беременна, никто даже не подозревал. Женщина до родов в больнице не появлялась.

Родила, но стиль жизни не изменила. Продолжала пьянствовать, водила в дом случайных собутыльников, девочкой не занималась. Разные службы, в том числе и инспекция ПДН, работали с женщиной долго: объясняли, что за ребенком нужно ухаживать, убеждали начать вести нормальный образ жизни. Но ничего не получилось, малышка оказалась матери не нужна.

Во время очередного рейда мы увидели, что девочка серьезно больна, а пьяная мамаша абсолютно спокойна и никаких мер не предпринимает. Забрали Соню в больницу, мать с ней ехать отказалась. Это стало последней каплей. Было принято решение лишить женщину родительских прав, кроме того, она была привлечена к уголовной ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего. И сейчас, когда прошло несколько месяцев, мать совершенно не интересуется судьбой дочери.

О Соне

В больнице много времени проводила с малышкой. Привязалась к ней сильно, и уже не хотелось, чтобы она попала в детский дом. Думаю: поговорю с мужем, может, возьмем в семью, ведь своих детей у нас нет. Муж съездил в больницу, зашел в палату, посмотрел и сказал: «Наша!»

Когда мы в девять месяцев ее забрали, у нее вес был чуть больше шести килограммов. Сейчас она поправилась, и врачи говорят, что развивается хорошо. Соня сразу привыкла к нам, ведь мать она практически и не знала. С момента рождения ребенка несколько забирали у матери, думали, одумается.

Заметно, что Сонечка растет доброй, общительной, активной девочкой. Она уже ходит в садик, и я вижу, как она тянется к ребятишкам, и воспитатели ее хвалят. Все схватывает на лету, сообразительная очень. Научилась говорить первые слова, особенно хорошо получаются: «мама», «папа», «баба», «дядя».

Сначала мы Соню взяли под опеку, а сейчас подали документы на удочерение. Хотим, чтобы она и по документам стала нашей дочерью.

О материнстве

С появлением Сонечки в нашей семье мне пришлось всему учиться. Если мамочки, которые ждут ребенка, могут заранее привыкнуть к мысли, как-то подготовиться, то мне пришлось поменять ритм жизни и интересы чуть ли не за день. Все было ново и необычно, но быстро освоила, как и чем кормить, как воспитывать, как общаться с маленьким человечком. Интересно наблюдать, как она растет, меняется. Я уже настолько привыкла к малышке, что кажется, что она всегда была у нас. Мне очень нравится быть мамой.

О наследственности

Некоторые опасаются брать под опеку или усыновлять детей, родители которых вели асоциальный образ жизни. Хотя, судя по моему опыту, и у вполне благополучных родителей дети могут стать трудными. Я прекрасно понимаю, что наследственность у нашей девочки не очень хорошая, что в дальнейшем могут возникнуть проблемы. Но мы с мужем готовы к возможным трудностям, и думаю, что вырастим Соню достойным человеком. К тому же ее старшие сестры, которые воспитываются в детском доме, прекрасные девочки, хорошо учатся в школе, никаких нареканий не вызывают.

О профессии

В юности мечтала о полиции, но тогда это воспринималось с большой долей романтики. Про бессонные ночи, работу практически без отпусков и выходных узнала уже, когда получила погоны. Не разочаровалась, и желание бросить все и уйти не возникало ни разу.

Инспектором по делам несовершеннолетних служу восемь лет. За это время видела всякое, но то, что моя работа дает результаты, и ребенок из неблагополучной семьи получает шанс на нормальную, полноценную жизнь, приносит удовлетворение. Например, в последнее время стало меньше случаев жестокого обращения с детьми. Если обратиться к статистике, то в 2008 году таких фактов было одиннадцать, в 2014 году всего три, а в прошлом – одно.

О методах

Более двадцати неблагополучных семей в Архаринском районе ПДН состоят на учете, с этими людьми плотно работаем. Еще сто двадцать семей находятся в группе риска, ситуацию в них держим на контроле.

Чтобы вразумить родителей, постоянно с ними беседуем. При сложном положении в семье обращаемся в другие службы, привлекаем специалистов. Мы тесно сотрудничаем с медицинскими учреждениями. Ведь часто родители пьют, и им необходимо лечение у нарколога. Наркологический диспансер находится в Благовещенске, и архаринская больница берет на себя доставку таких пациентов. Связываемся с центром занятости, чтобы устроить на работу. У нас, конечно, рабочих мест очень мало, но при желании трудоустроиться можно.

Если ситуация только ухудшается, и ребенок остается без родительского ухода, то забираем его в больницу, и далее рассматривается вопрос о временном помещении в приют. В некоторых случаях этого достаточно, чтобы мать и отец одумались, и в дальнейшем выполняли свои обязанности.

Бывает, что и возвращать-то некуда. Родители не то что на работу не устроились, они даже постоянного местожительства не имеют и скитаются по Архаре. Есть у нас такая семья. Их дом после наводнения 2013 года признали непригодным для проживания, и специалисты поселковой администрации дважды сами за них собирали документы, чтобы выделить жилье. Этим людям оставалось представить справки, которые за них никто не мог оформить, но они до сих пор ничего не сделали. В итоге их лишили родительских прав. Детей очень жалко, ребятишки хорошие, добрые, но отдать их в эту семью, значит, обречь на мучения. Лишение родительских прав – крайняя мера, и чтобы ее применить мы работаем с такими людьми до последнего.

Иногда и сами собираем вещи, покупаем на свои деньги продукты для ребятишек из неблагополучных семей. Они же не виноваты, что родители безалаберно относятся к их судьбе.

О трудных детях и их родителях

Инспекция по делам несовершеннолетних занимается детьми, которые употребляют алкоголь, токсикоманят, принимают наркотические вещества, совершают преступления.

На мой взгляд, поведение детей, их асоциальные поступки – ответная реакция на то, что происходит в семье и обществе. Ребенок чаще всего либо копирует модель поведения, принятую в семье, либо становится жертвой тотального равнодушия взрослых. С другой стороны, видя жестокость и чернуху в фильмах, на улицах, дети начинают считать такую жизнь нормой и передают этот негатив друг другу.

Если родители идут нам на встречу, нам проще работать с трудными детьми. Ведь мы не можем контролировать ребенка круглые сутки. Когда семья становится нашим союзником, принимает наши советы, тогда удается вытащить его. К счастью, исправившихся подростков очень много. За время моей службы, наверное, человек семьдесят наберется. Некоторые из них стали совсем взрослыми, вполне благополучными людьми.

Иногда родители сами обращаются к нам. Например, в поселке живет женщина, которая одна воспитывает сыновей. Они состоят на профилактическом учете, и мать всегда с радостью нас встречает, говорит, что полицейские положительно влияют на подростков.

Когда же мать и отец закрывают глаза на то, что их чадо скатывается все ниже и ниже, может оказаться, что единственным выходом для исправления станет спецучреждение. Один из самых ярких примеров – архаринская семья, на первый взгляд, благополучная. Мать – обычная женщина, работает, не так давно вышла замуж, но как-то безразлично относится к судьбе детей. Привозим трех сыновей возрастом шестнадцать, пятнадцать и двенадцать лет в состоянии токсического опьянения. Она в ответ: «Ну и что? А вы разве никогда не пробовали?» Привозим пьяными, опять те же слова. В школу подростки не ходят. Говорит: «Я их кормлю, одеваю, обуваю, остальное не моя забота». Неоднократно объясняли ей, чем может закончиться такая жизнь для парней. Пообещала поговорить с детьми, но вместо этого жалуется на нас, считает, что мы предвзято относимся к мальчишкам. Но при этом только за прошлый год ее за ненадлежащее выполнение родительских обязанностей привлекали к ответственности тридцать два раза. Итог такого воспитания: старший сын осужден на три года лишения свободы за совершение одиннадцати преступлений, средний в ближайшее время будет направлен на принудительное лечение от токсикомании. Младшего нам удалось отстоять, его передали на воспитание бабушке, и он в плане поведения выправился, но признан недееспособным из-за систематического употребления токсических веществ».